Украинка, пережившая насилие в ходе войны: «Эта травма останется со мной на всю жизнь»

В один из вечеров на разоренном войной юге Украины в дом Марины вошла группа вооруженных мужчин. Спрятаться было негде.

 

«Как только я открыла дверь, он ударил меня прикладом по лицу, – вспоминает Марина, чье имя изменено из соображений безопасности. – Зубы раскрошились. Лицо залило кровью».

 

Это было лишь начало. За этим последовали долгие часы издевательств, угроз и сексуального насилия – рана, которая, по ее словам, останется в душе навсегда.

 

До полномасштабного вторжения России в 2022 году Марина жила обычной, наполненной маленькими радостями жизнью. Особенно тепло она вспоминает годы, когда работала учительницей.

 

«Я никогда не думала, что начнется война. Успокаивала всех: ну, может, будут какие-то провокации, но война – нет», – говорит она.

 

Теперь, проходя по коридорам своей школы – наполовину разрушенной, но уже частично восстановленной, – она словно возвращается в те времена, когда здание было наполнено детским смехом. Вид руин разрушает прежние теплые воспоминания и заставляет вновь вспоминать о том, что ее родные места стали полем боя: «Я никогда не думала, что Россия, такая огромная страна, нападет на нашу прекрасную Украину. Просто не могла себе это представить».

 

Первые встречи с российскими военными были пугающими: «Мы с ужасом наблюдали, как они ходили от дома к дому, забирали вещи, как грубо себя вели».

 

Когда Марина осталась одна, страх стал еще сильнее: «До конца своих дней я буду помнить праздник святых Петра и Павла – 2 июля. Потому что именно в этот день я пережила свое личное горе… Он бросил меня на диван и начал душить. Сжимал горло так сильно, что потом две недели я не могла есть твердую пищу».

 

«Потом он начал рвать на мне одежду. Я сопротивлялась, как могла, но наши силы были неравны, – говорит Марина. – Эта психологическая травма останется со мной на всю жизнь. Больно даже вспоминать».

 

Пытаясь выжить, Марина провела несколько недель, скрываясь в подвалах и заброшенных домах. Коммунальные службы не работали. Она готовила тайком, избегала любых встреч, боялась каждого шороха: «У нас не было ни света, ни воды, ни газа. Я никому не говорила, где беру воду и еду – боялась, что они придут туда».

 

Присутствие российских военных она описывает как «подавляющее и лишающее человеческого достоинства»: «Они везде ходили с автоматами. Чувствовать себя в безопасности было невозможно – даже в собственном доме».

 

После нескольких дней ужаса Марине удалось покинуть Херсон в составе гуманитарной колонны – вместе с другими избитыми, истощенными, больными людьми. Дорога проходила через блокпосты и минные поля.

 

«Когда мы добрались до территории, контролируемой Украиной, мы вышли из машины и поцеловали землю», – говорит Марина.

 

Врачи выявили у нее множественные переломы ребер, последствия изнасилования и заболевания, полученные в то время, когда она пряталась по подвалам. С помощью ООН и неправительственных организаций Марина начала путь к восстановлению.

 

Сегодня Марина делает все, чтобы голоса выживших были услышаны, а помощь, реабилитация и защита были доступны каждому, кто столкнулся с сексуальным насилием, связанным с конфликтом: «Это страшное преступление, преступление против человечности. Я хочу мира – чтобы нигде в мире люди не переживали такого ужаса».

 

Ее история напоминает: боль переживших насилие в условиях конфликта может стать силой, которая помогает другим. Но она требует конфиденциальной, чуткой помощи, устойчивых сетей поддержки и понимания того, что самые глубокие раны войны заживают годами – а иногда и всю жизнь.

 

Жертвы сексуального насилия в условиях конфликта часто сталкиваются со стигмой, страхом мести и отсутствием доступа к услугам. Марина подчеркивает, насколько важна безопасная профессиональная поддержка.

 

Программы, которые объединяют переживших сексуальное насилие в условиях конфликта и организации, возглавляемые самими пострадавшими, при поддержке ООН, украинского правительства и местных НПО, помогают таким людям, как Марина, вернуть достоинство и восстановить не только собственную жизнь, но и жизнь всей общины – без повторной травматизации.